Москва замерла. Не просто отключили свет — его словно вычеркнули из реальности. Деньги превратились в цветную бумагу. На улицах остались только тени да отчаянный гул за баррикадами из машин, где выжившие рвут друг друга за последнюю банку тушёнки и канистру бензина.
Сергею повезло. Его дом — за городской чертой, пока ещё тихий, пока ещё целый. Рядом любимая женщина и её особенный сын, для которого весь этот кошмар — просто странный сбой в привычном порядке вещей. Можно было бы остаться. Переждать. Но в погибающем городе осталась его бывшая семья. Та самая, где остались только горечь и тихая ненависть. Бросить их он не мог.
Дорога в Москву была похожа на въезд в чужой, враждебный мир. Вывезти оттуда бывшую жену и их сына оказалось чудом, на которое он уже не надеялся. Обратный путь стал началом другого, более долгого и страшного путешествия. К ним прибился его отец, угрюмый и молчаливый. А потом — соседи, те самые, с которыми раньше лишь кивали у почтовых ящиков. Наглые, приспособившиеся, но теперь — просто такие же беглецы.
Так собралась эта странная, нелепая компария. Люди, которые в обычной жизни разошлись бы по разным углам, теперь были вынуждены ютиться в одной машине, делить последние сухари и воду. Старые обиды, упрёки, вся эта шелуха — пришлось отбросить, оставить там, в дымящемся городе. Оставалась одна цель, последний шанс: добраться до Карелии. Там, на безлюдном озере, на крошечном островке, стоял старый охотничий домик. Тихое, забытое место.
Дорога на север таила смерть на каждом повороте: и в пустых, вымерших деревнях, и в лесах, где теперь хозяйничали не только звери, и в собственных страхах, которые могли разорвать этот хрупкий союз изнутри. Но идти было некуда. Только вперёд, к озерной тишине, где, может быть, ещё можно было просто жить.
