**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной рубашки мужа. Она провожала его до калитки, потом возвращалась к вытиранию пыли, к пирогу с яблоками. Измена пришла не с криком, а с тихим шелестом в кармане его пиджака, когда она собирала вещи в химчистку. Чек из ресторана на двоих, дата — вчера, когда он задержался на «совещании». Мир не рухнул. Он просто стал плоским, как открытка, которую она каждый день разглядывала, не видя смысла. Она молча положила чек обратно. Пирог в тот день подгорел.
**1980-е. Светлана.** Её жизнь была глянцевым журналом: приёмы, салон, шёпот восхищения за спиной. Супруг — успешный директор, она — его самый дорогой аксессуар. Измену она уловила раньше, чем духи «Шанель №5» уступили в воздухе квартиры чуждому, дешёвому аромату. Он стал покупать ей больше бриллиантов. Она приняла их, как плату за молчание, и открыла счёт в швейцарском банке. Их брак превратился в изысканную светскую инсценировку. Она улыбалась ему через стол, поправляя серьги с изумрудами, а в голове уже считала проценты по вкладу.
**Конец 2010-х. Марина.** Дело в суде закончилось в семь. В восемь она, ещё на каблуках, заказывала ужин через приложение, параллельно проверяя школьные задания сына по планшету. Супруг, казалось, жил в параллельной реальности — уткнувшись в экран ноутбука. Подозрение созрело, как всплывающее уведомление: он слишком тщательно стирал историю браузера на общем компьютере. Она не рыдала. Она завела отдельную папку в облаке, куда методично сохраняла скриншоты переписок, выписки по кредитным картам, данные его «коллеги». Когда досье было готово, она отправила ему файл в мессенджер с текстом: «Обсудим на встрече. Вторник, 18:00. Мой офис». И поставила чайник, чтобы заварить себе кофе. Битва только начиналась, и она была готова.
